Адигезал-заде З.

Когда уходит из жизни замечательный человек, трагически обрывая многочисленные нити, связывающие его с сегодняшним днем, со всеми, кого по словам Сент-Экзюпери, он успел «приручить», влюбить в себя, в свой мощный талант, то перед лицом образовавшейся зияющей пустоты невозможно бездействовать. Хочется чем-то восполнить это постоянно ощущаемое отсутствие, хочется писать и говорить об этом человеке, делиться воспоминаниями о нем, чтобы создать воображаемый портрет, могущий соперничать с его прототипом. Нет, портрет этот должен быть еще лучше, еще возвышеннее! Но вот в чем парадокс: при самой пылкой фантазии невозможно вообразить, каким же был на самом деле Павел Алексеевич Серебряков.

Неукротимая жизнелюбивая энергия буквально клокотала в нем. А отблески этого вечно действующего вулкана освещали все вокруг, придавали минутам пребывания с ним какой-то особый смысл. Все становилось сразу ярче, краше, интереснее. Склонен думать, что именно эта эстетическая наполненность его существа давала нам, ученикам, не меньше, если не больше, — нежели чисто практическая работа над произведением. Он одухотворял нас, был своего рода ваятелем наших душ.

Творческая жизнь П.А., необъятная по своим устремлениям, — результат многих слагаемых. Велико значение общей и музыкальной культуры, воспринятой в классе Л.Николаева, и ни с чем не сравнимой художественной атмосферы Ленинградской консерватории, выпестовавшей талант пианиста. Соединение исполнительского природного дарования и горячей человеческой натуры порождало сплав необычайной силы. Но все же, что было в нем самым главным? Яркий артистизм? Чутье педагога? Талант организатора? Глубоко общественный темперамент? Чудесное свойство «пребывать» в музыке, а не только играть и концертировать? Или просто сердце, открытое навстречу людям? Да, конечно, все это, но еще и нечто особое. Не умею словами определить это «нечто», но оно всегда привлекало к нему людей и ставило его в центр всех происходящих событий.

Не забуду дня перезахоронения праха А.К. Глазунова. В этот осенний день 1972 года волею судеб я оказался в Ленинграде. Мой первый звонок ранним утром был, естественно, к П.А. Он не удивился, услышав мой голос (так было всегда — мы расставались и встречались так, как будто увидимся завтра или виделись вчера), расспросил о моих делах и сообщил, что ночью приехал с гастролей, сейчас идет на работу в консерваторию, днем будет играть на гражданской панихиде, предшествующей церемонии перезахоронения, вечером у него концерт в филармонии. «Пожалуйста, приходи». Этими словами завершился наш разговор и начался трудный день. Я старался поспеть за ним сначала в консерваторию, потом в Некрополь, затем на концерт... К концу дня я был без сил и не мог вообразить себе, как же чувствует себя П.А. Провожая его поздно вечером после концерта домой, я спросил об этом. Ответ был таков: «Это моя жизнь. Иного существования не мыслю».

Печ. по: Павел Серебряков: Воспоминания. Статьи. Материалы. Ред.-сост. Э.Барутчева, Г.Дмитриева, Н. Растопчина, Е. Серкова. Общ. ред. Н. Растопчиной. СПб.; Волгоград, 1996. С. 145–146.
Зохраб Афрасияб-Оглы АДИГЕЗАЛ-ЗАДЕ (1940–2012), пианист, народный артист Азербайджана, профессор Азербайджанской консерватории, последнее время был профессором Стамбульской консерватории, ученик П.А. Серебрякова.