Маевский Ю.

В жизни каждого из нас встречаются люди, общение с которыми оставляет след надолго, порой навсегда. Оно делает осмысленной нашу жизнь, формирует и обогащает нашу личность. Для меня таким человеком был Павел Алексеевич Серебряков. До сих пор не перестаю поражаться невероятному масштабу его натуры, трудоспособности, энергии. Не только исключительный педагогический талант, но и вся его многогранная деятельность в комплексе неотразимо воздействовала на нас — учеников.

Впервые я увидел П.А. в марте 1962 года в одном из классов Московской консерватории, куда он пришел по просьбе моего учителя — профессора В.К. Мержанова. Вошел энергичный, жизнерадостный человек, с седой головой и удивительно молодыми глазами, и, улыбаясь, спросил: «Ну, молодой человек, что Вы нам сыграете?» Яркая внешность, волевой взгляд и необыкновенные руки поразили меня. П.А. это заметил. «Не волнуйтесь, иг'айте спокойно». Высокий тембр голоса и грассирующее «р» были очень неожиданны и как-то трогательны, не соответствуя всей его мужественной внешности. Его огромные руки на первый взгляд казались непианистическими. Расстояние от кисти до локтя было небольшим, как это бывает у виолончелистов. Впоследствии эти «несоответствия» гармонично соединились в моем представлении в одну цельную и очень яркую индивидуальность.

После, переезда в Ленинград, я поступил в класс П.А. и невольно начал сравнивать обе консерватории. По сравнению с Москвой, жизнь в Ленинграде казалась более размеренной и спокойной, но это было не совсем так. И той силой, которая заставляла всех жить активно, мыслить масштабно, подходить к вопросам воспитания музыкантов творчески, был мой учитель. Дело заключалось не только в той власти, которая сосредотачивалась в его руках, как ректора. Главным был тот творческий импульс, тот необычайный эмоциональный заряд, который он нес в себе. С утра до вечера он занимался делами и заботами консерватории. Он жил, в прямом смысле этого слова, в ее стенах. Мы, ученики, могли застать его, занимающимся в кабинете уже в семь часов утра. Я никогда не забуду случай, когда перед прослушиванием к конкурсу П.А. вызвал меня на урок 31 декабря в десять часов вечера. Мы покинули консерваторию в половине двенадцатого. Он сел «на тг'амвайчик» и через двадцать минут встречал с семьей Новый год. В другой раз, мы, как обычно, занимались в его кабинете. Часов в семь вечера раздался телефонный звонок, потом второй, третий. В кабинет стали входить люди и обнимать его: «Прости, Юра, — сказал он, — нам сегодня больше не дадут заниматься». Оказалось: только что по радио объявили о присвоении ему звания народного артиста СССР. Он-то узнал об этом еще утром, когда был подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР, но это событие не изменило обычного рабочего режима дня.

Он был простой, скромный человек и великий труженик. Поэтому, может быть, относился с особым вниманием и заботой к обслуживающему персоналу вуза, интересовался делами и здоровьем дежурных по этажам, ругал нерадивых студентов, соривших в коридорах консерватории. Внешне суровый, а порой и недоступный, он, тем не менее, отличался чуткостью и добротой. И доброта его всегда была активной: одного он устраивал в больницу, другому доставал необходимые лекарства, многим помогал советом в сложной жизненной ситуации.

Серебряков обладал горячим общественным темпераментом. Служение «чистому» искусству ему — одному из первых комсомольцев, а затем коммунистов консерватории — было органически чуждо. В таком же духе воспитывал и своих питомцев. Как ректор он всегда был в курсе всех комсомольских дел в вузе, горячо поддерживал любую интересную инициативу молодежи. Помню, как весной 1965 года он поддержал идею организации Первого студенческого фестиваля, посвященного творчеству Д.Д. Шостаковича. Я был тогда секретарем комсомольской организации и вместе с П.А. решал все организационные вопросы. Его интересовало все, вплоть до макета афиш и эмблемы фестиваля. В кабинет к нему можно было прийти в любое время, но не для разговоров, а уже с подготовленными конкретными предложениями. Он умел ценить минуты и учил нас тому же. Мы провели несколько симфонических концертов, которыми дирижировали тогда еще аспиранты — Ю.Темирканов, С.Горковенко, несколько камерных вечеров, в которых приняли участие И.Богачева, Т. Мелентьева, А. Манухов. Центральным событием был приезд Дмитрия Дмитриевича. Программа симфонического концерта, на котором присутствовал автор, была особенно тщательно отрепетирована. До сегодняшнего дня, как бесценная реликвия, у меня хранится фотография, на которой сняты все участники этого праздника музыки.

Вспоминается, как в 1968 году на Третьем студенческом фестивале Ленинградской консерватории впервые проводился конкурс песни. В конкурсе принимали участие композиторы и исполнители. Среди лауреатов конкурса были М.Герцман, В. Плешак, Т. Калинченко, В. Мальченко, В. Мигуля. П.А. и в этом, новом для консерватории деле очень помогал комсомольцам. Он понимал важность и актуальность конкурса, беспокоился о составе жюри, помог привлечь телевидение. Надо сказать, что Серебряков не был снобом в музыке. Он любил песню и хорошую эстрадную музыку. Не случайно многие годы его связывала дружба с В.П. Соловьевым-Седым.

Беспредельная увлеченность музыкой — вот что было движущей силой его жизни. Казалось, что он был поглощен музыкой всегда — и в будни, и в праздники. В дни его рождения, которые мы очень любили, он произносил традиционный тост: «За музыку!», — и мы чувствовали, что это не красивая фраза, не поза, а потребность его натуры — жить в музыке, ради музыки, посвятить ей каждый час своего существования.

Как-то на одном из домашних праздников среди нас появилась «новенькая». На следующий год она немного осмелела и по просьбе П. А. к всеобщему удивлению запела. Поняв, что его ученица обладает незаурядными вокальными данными, П.А. уговорил ее обратить на это серьезное внимание и в дальнейшем помог ей стать певицей. Ныне это заслуженная артистка РСФСР, лауреат международного конкурса, солистка Академического театра оперы и балета им. С.М. Кирова Софья Ялышева. А ученики П. А. до сих пор шутят, что это редчайший случай, когда в классе фортепиано была воспитана вокалистка. В этом эпизоде — весь Серебряков, видевший свою задачу педагога не только в том, чтобы обучать фортепианной игре, но и в том, чтобы верно понять, оценить и направить способности своих воспитанников. Он всегда интересовался нашими судьбами, в нужный момент подсказывал, направлял. Помог он и мне. Когда я начинал свою концертмейстерскую деятельность, я, хоть и был увлечен этой работой, не был уверен в правильности выбранной дороги. П. А. поддержал меня, рассказал о том, как сам начинал с работы концертмейстера, играл в немом кино, и на примере своей деятельности заставил задуматься о широте и безграничных возможностях творческой сферы пианиста-концертанта.

Сам Серебряков был очень разносторонен в артистической деятельности. Солист, ансамблист, концертмейстер — всему он отдавался с увлечением. Навсегда запомнились его выступления с М. Вайманом, В. Гутниковым, К. Изотовой, А. Лазько.

Ученики Серебрякова всегда чувствовали его неустанный интерес к новой фортепианной музыке. Он был первым исполнителем многих произведений ленинградских композиторов. Часто предлагал своим студентам разучить то или иное сочинение ленинградского автора. Я, в частности, прошел с ним цикл В. Успенского «Зарисовки по поэме Гоголя «Мертвые души». В процессе работы П. А. постоянно искал в музыке «зашифрованное между строк». Показ был замечательным. Образное мышление и звуковая палитра — поистине безграничны.

В огромном пианистическом репертуаре П. А. были произведения Шопена и Листа, Бетховена и Брамса, Баха и Стравинского. Для меня же он был, в первую очередь, «певцом русской музыки», верным рыцарем творчества Рахманинова, Чайковского, Мусоргского.

Педагог и артист сливались в учителе воедино. И все же главным была концертная эстрада. Без нее он, наверное, не смог бы жить. В последние годы жизни П.А. нередко себя плохо чувствовал и больной выходил на сцену. Слушатели об этом, конечно, не догадывались, так как за инструментом он забывал о своих недугах, играл с полной отдачей. Художник в самом высоком, подлинном смысле слова, он заражал всех примером бескорыстного вдохновенного служения искусству.

Нельзя сказать, что Серебряков был человеком простым. Это была сложная и противоречивая натура, крупнейшая личность в искусстве и в жизни.

В мае 1977 года я встретил П.А. входящим в ректорский кабинет на заседание Ученого совета консерватории. Он уже не был ректором и чувствовалось, что ему понадобилось много мужества и душевных сил, чтобы прийти на это заседание.

Через три месяца его не стало...

Печ. по: Павел Серебряков: Воспоминания. Статьи. Материалы. Ред.-сост. Э.Барутчева, Г.Дмитриева, Н. Растопчина, Е. Серкова. Общ. ред. Н. Растопчиной. СПб.; Волгоград, 1996. С. 147–150.
Юрий Иосифович МАЕВСКИЙ (р. 1942), пианист, заслуженный артист России, доцент С.-Петербургской консерватории, в настоящее время живет в США. Ученик П.А. Серебрякова.