Турбович Л.

Впервые я познакомилась с П. А. Серебряковым в Ташкенте, куда в начале войны была эвакуирована Ленинградская консерватория. Туда же из Ленинграда попала и я.

Имя Павла Серебрякова было уже известно. Его знали и как концертирующего пианиста, лауреата Первого Всесоюзного конкурса музыкантов-исполнителей, и как ректора Ленинградской консерватории. Когда в списке студентов, зачисленных в его класс, я увидела свою фамилию, меня охватил невольный страх и чувство неуверенности. Однако после нашего знакомства мои страхи сразу рассеялись.

Первым произведением, которое было мне предложено, оказались «Детские сцены» Шумана. Я, естественно, работала изо всех сил и к первому же уроку выучила наизусть всю пьесу. П.А. сел за второй рояль и стал играть. Без слов. Впоследствии я поняла, что, работая с учениками, он всегда предпочитал язык музыки словесному языку, и его яркая, темпераментная игра с успехом заменяла нам пояснения.

Известно, что у каждого крупного педагога-музыканта свой метод преподавания: у одного это подробный анализ текста произведения, у другого — кропотливая работа над определенной схемой пианистических приемов, у третьего — поиск словесных эквивалентов музыкальным образам. П.А. не был мастером теоретизирования. Его метод преподавания состоял в необычайно яркой демонстрации своего понимания произведения с помощью «живого показа», позволяющего нам, ученикам, понять все то, что он в то время объяснять словами не любил и, очевидно, не мог. Эта своеобразная, освоенная на богатейшей музыкальной интуиции манера преподавания была его собственной и очень отличалась от методики его учителя Л.В. Николаева.

Серебряков был человеком импульсивным, нервным и выступал на эстраде не всегда ровно, в классе же чувствовал себя спокойно, раскованно и играл необычайно проникновенно, тепло и увлеченно. Это очень заражало и вдохновляло его учеников. После урока хотелось сразу же сесть за инструмент и заниматься, заниматься... К сожалению, осуществить это желание было не просто, так как в условиях эвакуации пробиться к инструменту можно было ранним утром, поздним вечером, а порой лишь ночью.

Я не помню случая, чтобы П.А. бывал на уроках резок или раздражен, хотя в жизни это с ним случалось. Дело в том, что как ректор он был бесконечно перегружен административными (очень сложными в то время), хозяйственными и прочими делами. Уроки иногда начинались в шесть-семь часов утра, иногда в десять-одиннадцать вечера.

Он был на редкость трудоспособным человеком. После войны, в Ленинграде, бывало, придешь к нему на урок к девяти утра, а он уже сам позанимался три часа, зная, что позже ректорские и другие обязанности не позволят ему даже подойти к роялю.

На память приходит такое. Когда мы играли концерты для фортепиано с оркестром, партию второго рояля П. А. всегда исполнял сам, не поручая этого ассистенту (в сороковые годы его ассистентом был Александр Ефимович Геронимус). Поступал так не потому, что не доверял своему помощнику, а потому, что понимал, как его собственное исполнение воздействует на учеников. В результате мы всегда чувствовали себя на эстраде спокойнее, а возможность выступить с таким мастером наполняла гордостью, заставляла играть с полной отдачей.

Отношение Серебрякова к ученикам всегда было очень теплым. В тяжелые годы эвакуации, он проявлял интерес не только к организации наших занятий, но и к нашему быту. Мой отец тогда работал в клинике Ташкентского медицинского института, и я знала от отца, как часто обращался к нему П.А. с просьбами о помощи: устроить в клинику, достать лекарство для кого-либо из заболевших студентов или учеников школы-десятилетки.

Уже в те годы он обладал огромным авторитетом как музыкант-исполнитель, как педагог, как художественный руководитель — глава старейшей русской консерватории, как крупный общественный деятель. А ведь был он тогда совсем молодой, чуть старше тридцати лет.

После окончания консерватории я стала преподавать музыку детям. И сразу передо мной стал вопрос: с чего начинать? Конечно, начинать обучение детей музыке с прямого «перенесения» методов, какими обучал нас профессор, было невозможно, приходилось до многого додумываться самой. И тут весьма плодотворно сказалось то отношение к музыке и к работе, которое привил своим ученикам Серебряков. Мне очень помогло воспитанное им стремление почувствовать характер произведения, проникнуть в смысл музыкальных образов. Именно это позволяло добиваться от юных пианистов яркости и красочности исполнения.

Вспоминается и такой факт. До того, чтобы ввести детей в мир музыки и на этой основе организовать их общение в шестидесятые годы во Дворце пионеров имени А.А. Жданова был создан городской клуб «Юный пианист». Его почетным председателем стал П.А. На торжественном открытии клуба он и другие известные музыканты (в их числе Д. Прицкер, Э. Фишман) играли для детей. Впоследствии П.А. постоянно приходил в наш клуб, иногда вместе со своими учениками, выступал сам, слушал игру детей. А воспитанники Серебрякова организовали исполнение цикла всех фортепианных сонат Бетховена. Запомнились принимавшие участие в этом цикле: Л.Зайчик, Ю. Маевский, Г. Корчмар, Р. Хараджанян, С. Ялышева (впоследствии ставшая певицей), М. Аптекман, Элизабет Джекобс, Я. Ринкулис, Ю. Шустер, В.Генслер, Е. Францева. Многие из них стали концертирующими пианистами, педагогами Ленинградской консерватории, других музыкальных вузов.

П.А. никогда не прерывал общение со своими бывшими учениками. Мы навсегда запомнили ежегодные встречи в его доме 28 февраля в день его рождения, отмечать которое собирались музыканты разных поколений. Просторная квартира до отказа заполнялась настоящими и бывшими студентами, за стол садилось несколько десятков человек. Это были праздники, проходившие в атмосфере непринужденного веселья и дружеских бесед.

С моей первой встречи с П. А. Серебряковым прошло более сорока лет, но образ этого яркого музыканта, Человека с большой буквы, моего Учителя всегда со мной.

Печ. по: Павел Серебряков: Воспоминания. Статьи. Материалы. Ред.-сост. Э.Барутчева, Г.Дмитриева, Н. Растопчина, Е. Серкова. Общ. ред. Н. Растопчиной. СПб.; Волгоград, 1996. С. 114–116.
Лиля Эльковна ТУРБОВИЧ (1920–), пианистка, педагог Ленинградского Дворца пионеров (до 1976 г.), ученица П.А. Серебрякова.