Гусев П. А.

Я хорошо помню Павла Алексеевича юношей. Мы вместе начинали творческую деятельность и часто встречались в так называемых смешанных концертах. У него не было высокомерия, обычного для музыкантов-солистов, избегающих аккомпанировать кому бы то ни было. Балетная пара Мунгалова-Гусев в 30-е годы часто исполняла на концертах Вальс Дебюсси в постановке Л.Лавровского. Однажды, увидев нас, Серебряков сказал с присущей ему прямотой: «В вашем танце нет ничего общего с музыкой...» Об обиде не могло быть и речи — мы дружили. Он сыграл нам этот вальс, проанализировал его содержание, показал темпы и нюансы, и мы легко договорились: П. А. выступит вместе с нами, а мы сочиним новый танец в соответствии с его пониманием музыки и по его указаниям. Серебряков предупредил, что следить за нами во время концерта не сможет — как привык, так и будет играть. Не без страха вышли мы на сцену в первом концерте. Но искреннее и увлеченное творчество пианиста вдохновило нас. Успех был какой-то особый. Зрители, видимо, поняли необычность ситуации, и сумели оценить то, что хореография не противоречила музыке, оказалась «достойна аккомпанемента».

С тех пор каждый раз, встречаясь с Серебряковым в концертах, мы именно с ним исполняли Вальс Дебюсси. Ни разу он не отказал нам, а мы были горды и счастливы этим.

Вообще искусство хореографии было чем-то близко Серебрякову. Он понимал нас, с уважением относился к нашей специальности. Он участвовал в создании кафедры балетмейстеров в Ленинградской консерватории, работал с Ф. В. Лопуховым. Приятно вспоминать, что П. А. всегда поддерживал кафедру, добивался улучшения условий нашего труда. По его распоряжению было закрыто на пятом этаже фойе Большого зала и переоборудовано в балетный зал. Он увеличил состав балетной труппы Оперной студии, обеспечив тем самым иллюстраторов постановок студентов- балетмейстеров. Он понимал, что сочинение танца без исполнителя равносильно обучения игре на скрипке без скрипки, и не ущемляя деловых интересов Студии, он нашел выход, благодаря которому возникла возможность планировать ритмичную совместную работу Студии и кафедры. Студентам-балетмейстерам было предоставлено право на постановку танцев, балетных спектаклей и дипломных работ на сцене Оперной студии.

Наша кафедра ценила доброе отношение ректора и старалась не подводить его. Мы готовили хороших профессионалов, а П. А. высоко ценил профессионализм. Иногда с его помощью выпускники-балетмейстеры попадали на работу в хорошие театры. Ему это давалось легко: в кабинетах Министра культуры и секретарей Обкома он был не проситель, а желанный гость. Он садился за рояль, играл что-нибудь коротенькое, но весьма эффектное, потом подавал готовые бумаги или рассказывал, что привело его к начальству. Ему редко отказывали.

П. А. не любил обещать, но дав слово, всегда его выполнял А если не мог — не обнадеживал понапрасну. Его любимое присловие: «раз обещал — женись». Он вообще был человеком добрым и отзывчивым. Многих покоряло его безотказное желание помочь способному, нуждающемуся в поддержке артисту. А уж как высок был личный авторитет этого музыканта-профессионала высшего класса, умного и доброжелательного человека! Начисто, по-моему, лишенный тщеславия, П. А. Серебряков презирал тщеславных людей, часто цитируя Дидро: «У каждого — столько же тщеславия, сколько ему не хватает ума».

Добрая и вечная ему память!

Печ. по: Павел Серебряков: Воспоминания. Статьи. Материалы. Ред.-сост. Э.Барутчева, Г.Дмитриева, Н. Растопчина, Е. Серкова. Общ. ред. Н. Растопчиной. СПб.; Волгоград, 1996. С. 66–67.
Петр Андреевич ГУСЕВ (1904–1987), балетмейстер, народный артист России. профессор Ленинградской консерватории.