Давидян Р. Р.

Ансамблевое музицирование было давним и страстным увлечением Серебрякова. В 1952 году он охотно согласился на предложение руководства Малого зала Ленинградской филармонии исполнить с участниками Квартета имени Комитаса (А.К. Габриэлян, Р.Р. Давидян, Г.С. Талалян, С.З. Асламазян) фортепианный квинтет Аренского. С тех пор едва знакомые люди на многие годы стали творческими союзниками и хорошими друзьями.

Вспоминается первая репетиция. Встретились приветливо и просто. Никакой скованности в общении. П. А. сразу же показался человеком энергичным, волевым, духовно и физически сильным. Однако никакой императивности в процессе совместной работы. Напротив — гибкий, чуткий, внимательный к мнению партнеров. Свое понимание вопросов исполнения неизменно сопровождал словами: «А Вам как кажется?».

Натура увлекающаяся, эмоциональная, деятельная, П. А. не мыслил себе жизни без инструмента. Любимым его девизом было: «играть, играть...» За годы совместного музицирования с П.А. «комитасовцы» неоднократно исполняли с ним квинтеты Шумана, Дворжака, Франка, Танеева, Шостаковича, секстет Глинки (партия контрабаса — М.М. Курбатов).

В сентябре 1953 года по приглашению Общества германо-советской дружбы Квартет имени Комитаса и Серебряков выехали в трехнедельную гастрольную поездку в Германскую Демократическую Республику. Маршруты гастролей у квартета и пианиста были самостоятельными, но в ряде городов артисты выступали совместно. Поэтому наряду с произведениями квартетной музыки в концертах звучали фортепианные квинтеты Шумана и Шостаковича.

Серебряков был яркой, незаурядной личностью, музыкантом, наделенным благородным художественным вкусом. Он не терпел фальши, ничего нарочито придуманного. Ценил подлинный талант и начисто отвергал псевдооригинальность, сдобренную различного рода, как он выражался, «штучками». Привлекали в пианисте широта художественного мышления, разнообразная палитра чувств, эмоциональная наполненность, сочетавшаяся с тонким, проникновенным лиризмом.

П. А. музицировал с необыкновенной отдачей и увлеченностью Он часто говорил: «Не представляю себе, как может инструменталист пройти мимо такого духовного богатства, как ансамблевая музыка, созданная великими композиторами. Играя в ансамбле, я ощущаю прилив новых художественных впечатлений, многое получаю и от творческого общения с партнерами». Репетируя, он внимательно вслушивался в характер звучания различных штрихов у струнных, стремясь к максимальному единству нюансировки. По словам пианиста, при разучивании своей партии в квинтете или трио, он, порой, испытывал большие трудности, чем в процессе работы над сольным сочинением, так как постоянно соотносил средства исполнительской выразительности — динамику, артикуляцию, агогику — с общим ансамблевым звучанием и единым художественным замыслом.

Импровизационная свобода высказывания, свойственная артисту в исполнении сольных произведений, ощущалась и в ансамблевой игре, но никогда не утрачивались организующее начало, собранность, ансамблевая дисциплина.

Выработке единства исполнительских приемов в смычковом квартете способствуют «родственные» связи скрипок, альта и виолончели. Но в ансамбле с фортепиано необходима особая, специальная работа, направленная на поиски динамической и акустической соразмерности звучания рояля как с полным составом квартета, так и с различными сочетаниями голосов. Великие композиторы весьма искусно использовали многослойную, красочную палитру фортепианного звучания. Партия рояля, насыщенная, емкая, выразительная, зачастую как бы «вбирает» в себя фактурный материал квартетных партий. Поэтому до совместных репетиций с пианистом члены квартета обычно отдельно работают над «квартетной частью» ансамбля, предварительно ознакомившись с сочинением по клавиру.

Естественно, что самостоятельная предварительная работа целесообразна и для пианиста, участвующего в ансамбле. Подобного метода занятий придерживался и П.А., во многом разделявший художественные традиции Квартета имени Комитаса. Думается, что именно в этом одна из причин столь продолжительного и плодотворного творческого содружества «комитасовцев» с талантливым пианистом.

Сохранились в памяти некоторые детали ансамблевых исполнений с участием Серебрякова.

Суровая сдержанность чувства в начальных тактах второй части Квинтета Шумана. Вибрация у первой скрипки минимальная, приглушенно-матовый оттенок звучания. В аккомпанирующих аккордовых звуках фортепиано и четвертных нотах у альта и виолончели ощущалась скорбная поступь похоронного марша. Пианист почти не пользовался педалью. Струнные играли четкой атакой, используя небольшие отрезки смычка. Неожиданно вливалась вторая тема (espressivo), порученная первой скрипке. Взволнованно-страстная, сердечная, она воспринималась как исповедь души. Пианист, в соответствии с авторским указанием legato, вел свою партию на широком дыхании и, одновременно, пользуясь приемом tenuto, выделял мелодический голос. В результате, возникал исполненный чарующей красоты и благородства дуэт с первой скрипкой.

В среднем разделе второй части Квинтета Дворжака (такты 70–90) П.А. достигал тонкой выразительности искусным rubato. Четко пульсирующий ритмический рисунок в аккомпанирующих партиях струнных он просил исполнять в едином темпе, сам же гибко выделял каждый поворот мелодии. Небольшие оттяжки темпа мастерски компенсировались еле заметными агогическими сдвигами. С виртуозным блеском, звонким, словно «выточенным» звуком играл Серебряков искрометную тему третьей части того же сочинения.

Квинтет Франка. Контрастная смена настроений и динамических оттенков характеризует вступительные такты. Насыщенно, ярко звучит первая скрипка. Соло пианиста, возникающее издалека, как ответ, захватывает проникновенностью, теплотой. И вновь с прежней экспрессией повторно проводят тему струнные. В кульминации — глубокая, чуть акцентированная, атака звука у полного состава ансамбля. Гаммообразный восходящий ход в фортепианной партии игрался динамично (в соответствии с авторским crescendo) и с некоторым «утяжелением» темпа, что усиливало эмоциональное напряжение.

Слушая игру Серебрякова в сольных концертах, музицируя с ним в ансамбле, можно было ощутить, что с годами в исполнительском стиле пианиста все более усиливалась лирическая струя. Несколько изменилось отношение к темпам. Так, главную тему первой части Квинтета Шостаковича он предлагал играть сдержаннее, что, по его мнению, больше соответствовало задумчиво-повествовательному характеру мелодии.

В сентябре 1966 года Ленинградской филармонией проводился цикл концертов, посвященный 60-летию со дня рождения Д.Д. Шостаковича. Один из концертов состоялся в Большом концертном зале «Октябрьский». Были исполнены Первый и Четвертый квартеты и Фортепианный квинтет. После концерта П.А. спросил присутствующего на вечере юбиляра, как тот отнесся к темпу первой части Квинтета. Дмитрий Дмитриевич ответил, что темп показался ему убедительным.

Незадолго до кончины пианиста М. И. Вайман и автор этих строк навестили его в больнице (П.А. высоко ценил и любил М. Ваймана). О многом Серебряков расспрашивал, делился своими мыслями о творчестве, о консерваторских делах. Серьезная болезнь совпала с нелегким периодом в его жизни. Однако больше всего он был огорчен тем, что не прикасается к инструменту. «Играть, играть...», — сказал он, прощаясь с нами.

Таким остался в памяти облик большого артиста.

Печ. по: Павел Серебряков: Воспоминания. Статьи. Материалы. Ред.-сост. Э.Барутчева, Г.Дмитриева, Н. Растопчина, Е. Серкова. Общ. ред. Н. Растопчиной. СПб.; Волгоград, 1996. С. 95–97.
Рафаил Рубенович ДАВИДЯН (1923–1997), скрипач, народный артист Армении, участник квартета им. Комитаса (1947–1972), кандидат искусствоведения, профессор Московской консерватории.