Соколов В. Ф.

Бородинская, 13. Серый дом с полуразвалившимися балконами. Словно наспех прикреплена мемориальная доска. «Здесь с 1939 г. по 1977 г. жил народный артист СССР Павел Алексеевич Серебряков». Я держу за руку правнука выдающегося пианиста. Малыша зовут Антон. С грустью я смотрю на окна, из которых когда-то доносилась музыка. Сейчас тихо. Рояль замолк... Растревоженный воспоминаниями, я чувствую нестерпимое сожаление, что не могу вновь войти гостем в квартиру № 58. Нигде не останавливаясь, я бы быстро прошел в кабинет хозяина, где одиноко висел портрет С. В. Рахманинова. Постоял бы в угрюмо пустой комнате, склонив голову перед памятью Человека и Музыканта. Но войти не могу. В квартире живут другие люди... Антон нетерпеливо тянет меня за руку. Мы бредем с ним дальше по тихой улочке, и я неторопливо рассказываю ему, что было за теми окнами, почти тридцать лет назад... Давайте медленно сюда войдем...

...Налево — маленькая комната сына Юрия, студента второго курса фортепианного факультета. Добродушный и беспечный, он тогда больше любил посещать балетные спектакли Кировского театра, чем заниматься на рояле.

Напротив — комната дочери Галины, которая жила здесь с мужем и сыном. Очаровательный Андрюша был удивительно похож на своего отца — молодого офицера флота Вячеслава Дмитриева, вызывавшего невольное уважение своей подтянутостью, сдержанностью, каким-то врожденным аристократизмом. Через многие годы я узнал, что он — прямой потомок Ф. Тизенгаузена, бывшего адъютантом М. И. Кутузова. (Как известно, в образе князя Андрея в «Войне и мире» Л. Толстой использовал отдельные черты Ф. Тизенгаузена). Трогательная дружба Павла Алексеевича с зятем продолжалась до последних дней.

Хозяйка дома Валентина Самойловна Миронова, помнится, занимала гостиную, где постоянно раздавались телефонные звонки, и разговоры могли длиться часами. Творческая судьба Валентины Самойловны была связана с «Ленфильмом». Она — выдающийся знаток теории и практики монтажа — принимала участие в создании, шедевра советского кино «Чапаев»; монтировала такие фильмы, как «Человек с ружьем», «Мусоргский», «Евгений Онегин», «Пиковая дама». Она была председателем городской секции кинолюбителей, отличной автомобилисткой. Она была талантливым человеком и все ей давалось поразительно легко. Еще один член семьи — Лидия Андреевна Ладыгина — формально была домашней работницей Серебряковых, но занимала свое особое место в творческой жизни Павла Алексеевича. В Лидии Андреевне была заключена некая невидимая опора и совесть дома. Судьба ее пронзительна. Девочкой-подростком она жила в деревне одна-одинешенька, а, вернее, с коровой. Когда корову отобрали, сочтя это кулачеством, Лидия Андреевна, поплакав и погоревав, двинулась в Ленинград. Здесь она встретилась с молодыми супругами Серебряковыми и без оглядки отдала им все, что у нее было, — свою жизнь. Павла Алексеевича она просто боготворила, умела по радио отличить его игру от других пианистов... Когда она умирала, П. А. делал все возможное и невозможное, чтобы спасти ее...

Таковы были обитатели квартиры на Бородинской. Что же привело меня, «киношника», коренного москвича в этот дом? Заканчивая режиссерский факультет ВГИКа, я получил направление на «Ленфильм» для съемок дипломной работы. Жить пришлось в общежитии консерватории. Моим основным помощником была назначена Валентина Самойловна Миронова. Однажды она пригласила меня к себе на обед. Судьбе было угодно, чтобы впоследствии я прожил почти два года под одной крышей с П. А.

...Особенно шумно бывало в гостиной, где за накрытым столом чаще всего сидела молодежь. Творческие споры перемежаются со «светской хроникой». Слов не слышно. Все покрывает дружный смех. Поглаживая свой ежик, что-то весело и озорно рассказывает Юрий Григорович, а его сосед Иннокентий Смоктуновский, едва не роняет чашку от смеха. «Кеша» (тогда легко было так называть Смоктуновского), вскакивает со стула, и тотчас изображает общего знакомого столь похоже, что все начинают буквально сползать со стульев.

За стеной, в кабинете Павла Алексеевича все громче и увереннее нарастают аккорды. Вновь и вновь повторяется неудавшееся место. Но вот хлопнула крышка рояля. В гостиной появляется П. А. Строгий взгляд диковато-красивых глаз. Внезапная улыбка — и все меняется. Лицо становится детски-беспомощным. Заметно картавя, он рассказывает (в который раз) несмешной анекдот. Все вежливо смеются. Затем П.А. включает телевизор с крошечной линзой и абсолютно безучастно глядит на голубое мерцание. Отдыхая, он никогда не отдыхал. Постоянно и тревожно прислушивался, словно ожидал беды. Ходил по квартире, как птица по земле перед полетом. Разговаривал мало. А если говорил, то — о музыке. Полуночные разговоры с Ю. Григоровичем — тоже о ней. Григорович всегда искал свой путь в искусстве через музыку, постижение ее тайны. Наша творческая дружба с Григоровичем началась именно в этой квартире. Мы собрались снимать фильм-балет «Щелкунчик» Помнится, П. А. тогда часто садился за рояль и проигрывал отдельные номера, стараясь раскрыть нам образную сущность основных тем. Жаль, что не удалось осуществить этот замысел. Во время съемок фильма «Друзья и годы» у меня возник особенно тесный творческий контакт с П.А. Я мучительно искал образ Времени. Рылся в архивах, смотрел кинохронику, изучал документы, но все это не оживляло творческого воображения. Помощь П. А. оказалась на редкость действенной. Он ничего не говорил, просто посоветовал послушать Четвертую и Пятую симфонии Шостаковича, ряд других его произведений. И мне многое открылось в понимании довоенных лет — этого клубка сложнейших противоречий в жизни нашего общества. Под впечатлением услышанной музыки я снял одну из лучших, на мой взгляд, сцен фильма — первомайский праздник. Помог П. А. и в выборе композитора, посоветовав остановиться на кандидатуре ученика Шостаковича Вениамине Баснере, тонко чувствующем стиль и время. Как-то мы ехали на дачу в Комарово. П. А. был в прекрасном расположении духа, много шутил, смеялся. Я рассказал, что лейтмотивом нового фильма будет вальс, а в тексте мне хотелось бы иметь рефрен, говорящий зрителю, что история, рассказанная с экрана, произошла давно и вместе с тем недавно. П. А., внимательно выслушав мои достаточно бессвязные мысли, поддержал меня, почувствовал и поверил в еще смутные ощущения. Фильм вышел на экраны. Имел нелегкую судьбу. Зрителям понравилась картина. Запомнился вальс «Это было недавно. Это было давно». Прошло много лет, но когда я слышу звуки этого вальса, неизменно вспоминаю поездку в Комарово, Павла Алексеевича, сидящего в кабине машины: раскрыт ворот белой летней рубашки, смуглое лицо порозовело, глаза улыбаются... За рулем — Валентина Самойловна.

Печ. по: Павел Серебряков: Воспоминания. Статьи. Материалы. Ред.-сост. Э.Барутчева, Г.Дмитриева, Н. Растопчина, Е. Серкова. Общ. ред. Н. Растопчиной. СПб.; Волгоград, 1996. С. 100–102.
Виктор Федорович СОКОЛОВ (р. 1928), сценарист, режиссер Ленфильма, заслуженный деятель искусств России.